На самом же деле это в XVIII веке написал о переселенцах из германских земель Бенджамин Франклин — один из отцов-основателей США. Именно он приложивший руку к тексту Декларации независимости США с ее словами о том, что все люди созданы равными и наделены неотчуждаемыми правами на жизнь, свободу и стремление к счастью.
Свои резкие слова о немецких колонистах Франклин изложил в своем эссе 1751 года «Наблюдения относительно роста человечества», назвав переселенцев из Пфальца — «деревенщинами», неспособными усвоить английский язык и порядки колонии Пенсильвания.
Тогдашняя Пенсильвания действительно принимала мигрантов десятками тысяч. К середине XVIII века немецкоязычные переселенцы составляли почти треть ее населения, издавали собственные газеты и открыто отказывались переходить на английский, что и вызывало раздражение колониальной элиты.
Три века спустя риторика, обращенная тогда против немцев, почти дословно повторяется в спорах о нынешних мигрантах. И именно этот исторический парадокс делает разговор об эмиграции и иммиграции Германии особенно поучительным.
Страна, граждане которой столетиями составляли костяк мигрантов в другие страны, сама превратилась в одну из главных точек притяжения для переселенцев со всего мира.
На пути в Новый Свет
Стремление к счастью и лучшей доле для своих детей веками заставляло людей покидать свою родину в поисках лучшей жизни. Войны, политические преследования, дискриминация по вере, происхождению или сексуальной ориентации, стихийные бедствия, нищета и отсутствие перспектив — все эти причины гнали людей в чужие края задолго до появления современных государственных границ. Лишь одно отличие — тогда не было виз и правил интеграции.
«Миграция — вовсе не явление современности, а нормальное состояние человеческого существования», — поясняет историк и исследователь миграции Йохен Ольтмер, профессор Оснабрюкского университета и один из руководителей местного Института исследований миграции и межкультурных отношений. По его словам, это явление сопровождает историю человечества с тех пор, как анатомически современный человек около 100–120 тыс лет назад покинул Африку и расселился по планете.
В истории человечества существует понятие “Великого переселения народов”, — которое происходило дважды.
При жизни Франклина число немцев, перебравшихся в Америку, оставалось скромным.
К 1820 году число немцев было не более 150 тыс. Но если оценить это количество в соотношении к количеству жителей стран в те времена, то процент мигрантов был намного выше чем в наши времена.
Решение о переезде германцев нередко подпитывали вербовщики, расхваливавшие свой мнимый успех и быстро нажитое состояние за океаном. Мало кто из завербованных знал, что за каждого нового переселенца такие агенты получали денежное вознаграждение — вне зависимости от того, как сложится судьба мигранта на новом месте.
Сегодня подобных посредников назвали бы контрабандистами и торговцами людьми, обещающими нелегальным мигрантам т.н. «золотые горы». Сегодняшние опасные для жизни переправы на переполненных резиновых лодках через Средиземное море тоже находят свой исторический аналог.
«Переезд на паруснике стоил примерно годового заработка ремесленника», — рассказывает Симоне Блашка из Германского музея эмиграции в Бремерхафене, открытого в 2005 году на месте бывшего порта отплытия трансатлантических пароходов. По её словам, чтобы собрать эту сумму, семьям приходилось продавать всё нажитое имущество.
Путешествие в неизвестность
Едва ли переселенцы представляли заранее, что их ждёт на борту парохода в течение многомесячного плавания. Теснота нижних палуб, блохи, клопы и крысы, голод и отсутствие воды. Провизия обычно состояла из твёрдых как камень сухарей, соленого мяса и прогорклой каши, а питьевая вода нередко была заражена и имела затхлый привкус.
На борту пароходов массово были распространены:
- дизентерия;
- тиф;
- оспа;
- цинга.
Школьный учитель и органист Готфрид Миттельбергер провёл в Пенсильвании четыре года и по возвращении в Германию выпустил в 1756 году книгу «Путешествие в Пенсильванию в 1750 году». Эта книга стала предостережением соотечественникам от опрометчивого решения о эмиграции. Он описывал, как множество людей на борту жалобно стонали и тосковали по родине, а тяжёлая ностальгия вместе с болезнями ежедневно уносила жизни десятков людей. Сотни пассажиров неизбежно погибали в пути и были выброшены в море. Лишь немногие добирались до берегов США.
Если взять количество германских мигрантов в США и сравнить с статистикой выживших в морском путешествии, мы узнаем шокирующие цифры сколько германцев в те времена пытались попасть в США.
По свидетельству Миттельбергера, по прибытии в Америку большинство его попутчиков буквально были проданы с торгов. Речь шла о неимущих переселенцах, которых бесплатно перевозили через океан в обмен на многолетнюю долговую кабалу — так называемых редемпшенерах. По сути это было временное рабство. На местах прибытия такие люди свободно перепродавались. Семьи разлучали, а обедневших родителей вынуждали продавать в услужение собственных детей.
Приглашение российской императрицы
Параллельно с ранней волной переселения в Америку на восток двинулся другой большой поток эмигрантов. Эти люди откликнулись на призыв российской императрицы Екатерины Великой, которая сама была немецкого происхождения. 22 июля 1763 года она подписала манифест-приглашение, призвав европейцев переселяться в Россию, чтобы освоить малонаселенные земли Поволжья.
Новоприбывшим императрица обещала:
- бесплатный проезд до выбранного места жительства;
- земельный надел без оплаты;
- освобождение от налогов на первые годы;
- освобождение от военной службы (которая тогда длилась 24 года);
- школьное обучение на родном языке;
- особый политический статус с сохранением немецкого языка и правом на самоуправление.
Уже с 1764 года на берегах Волги начали возникать первые немецкие колонии, положившие начало общине поволжских немцев, просуществовавшей почти два столетия.
Но уже в XIX веке главным местом притяжения вновь стал американский континент.
«Население Германии в XIX веке почти удвоилось, и можно представить, что происходило на рынке труда», — рассказала Симоне Блашка. К демографическому давлению добавились засуха (неужели и тогда было глобальное потепление?) неурожаи и голод. Люди не видели будущего для себя и своих детей и решались на переезд.
Около 6 млн немцев отправились в т.н. Новый Свет — в том числе под впечатлением от изданного в 1832 году эмигрантского справочника Вильгельма Эггерлинга «Краткое описание Соединённых Штатов Северной Америки». Автор восторженно писал, что честный, разумный и деятельный человек нигде не живёт так хорошо, свободно и счастливо, как в Америке, а беднейший из бедных там живёт лучше, чем стоящий на две ступени выше него европеец.
В принципе сейчас тоже о Европейских странах и в США и в Израиле и в России говорят не лучшие слова, которые не имеют отношения к реальности — Ред.
Миграция: бремя или благо?
Немцы были далеко не единственными, кто покидал родину. «С начала XIX века до Первой мировой войны европейский континент покинули, вероятно, около 60 млн европейцев», — отметил Ольтмер. А уже к середине XX века ситуация развернулась на 180 градусов: Европа из континента эмиграции превратилась в континент иммиграции.
«Вопрос о том, представляет ли миграция скорее бремя или скорее благо, напрямую связан с состоянием экономики, демографии и рынка труда, — поясняет историк. Когда взгляд на перспективы собственного общества позитивен, отношение к миграции тоже становится более благожелательным. Если же ожидания от будущего негативные, отношение к мигрантам ухудшается». Также плохое отношение к мигрантам, к более успешным гражданам, к другим народам и т.п. всегда ухудшается в неблагополучных слоях общества, страдающих от нехватки базовых потребностей, имеющих плохой уровень образования, медицины и культуры.
В годы экономического чуда молодой Федеративной Республики, в 1950-е и 1960-е, будущее казалось прежде всего радужным. В Германии наблюдался Бэби бум. С середины 1950-х годов на вокзалах Штутгарта, Дортмунда или Кёльна начали останавливаться так называемые «поезда гастарбайтеров». На их бортах приезжали итальянцы, греки, испанцы, португальцы, югославы и турки, привлеченные обещаниями хорошо оплачиваемой работы. Чаше всего гастарбайтеров приглашали на строительство. До прекращения программы найма в 1973 году в Западную Германию в общей сложности прибыло около 14 млн т.н. «гастарбайтеров», из них примерно 3 млн остались проживать на территории ФРГ на постоянной основе.
Ошибочный лозунг: «Мы не страна иммиграции»
Несмотря на всю историю, Германия долго не воспринимала себя страной иммиграции — ни на уровне законодательства, ни в общественном сознании.
«Долгое время бытовало представление: независимо от причин приезда в ФРГ, эти люди не являются частью общества, поскольку рано или поздно должны покинуть страну, — поясняет Ольтмер — А раз они всё равно уедут, обращать на них внимание как будто и не было необходимости».
Долгое время немецкое гражданство передавалось почти исключительно по праву наследования, лишь в редких случаях гражданство выдавалось определенным слоям иммигрантов. Только реформа 2000-го года впервые ввела в наше общество понятие права мигрантов, позволив детям иностранцев, родившимся в Германии, получать немецкое гражданство при определённых условиях.
По данным Федерального статистического управления Германии, в 2025 году миграционные корни имели свыше 30% населения страны. То, что многие представители третьего и четвёртого поколений до сих пор не чувствуют себя частью общества, историк связывает с позицией принимающего общества. По его словам, подлинное признание встречалось довольно редко, а там, где оно всё же появлялось, его чаще всего приходилось добиваться с боем.
Кого принимают, а кого нет?
Хорошо подготовленных иностранных специалистов Германия сегодня активно привлекает из-за острой нехватки кадров, а также в связи с старением общества. Выше мы уже упоминали, что в 50-х-60-х годах ХХ века в Германии произошел послевоенный экономический и Бэби бум. Сегодня, родившиеся тогда, выходят массово на пенсию, А молодых специалистов не достаточно для нашей экономики, как и для выплаты пенсий.
Современную иммиграцию узаконил, в частности, закон о привлечении квалифицированных кадров, который последний раз обновлялся в 2023 году. Беженцы же получают убежище лишь в случае доказанных политических преследований или опасности их жизни в стране исхода. Как исследователь миграции Ольтмер регулярно возвращается к вопросу, почему одних мигрантов общество принимает, а других — нет.
Особенно остро этот вопрос встал в 2015 году, когда в Германию резко усилился приток беженцев из Сирии, а канцлер Ангела Меркель произнесла свою знаменитую фразу «Мы справимся». «Звучало примерно так: «Хорошо, вы, люди из Сирии, ввиду гражданской войны имеете право на защиту». Но то же общество одновременно говорило о выходцах из Афганистана: «В вашем случае мы настроены куда скептичнее»», — вспоминает Ольтмер.
С другой стороны остается непонятным, почему Германия, став на путь формирования многонационального государства, ради спасения самого государства, не может перенять опыт более успешных в этом направлении стран. Стран, которые прошли весь путь от неприятия, до конструктивной миграционной стратегии. Опыт таких стран как ОАЭ, Канада, Австралия и других мог бы давно решить почти все проблемы с миграцией в Германию, особенно проблему криминала.
Миграция и убежище остаются постоянной темой политических дискуссий в Германии и других европейских странах особенно у политиков — популистов. Ольтмер считает, что модерировать эту дискуссию — задача политиков, а не активистов. По его словам, количество беженцев составляет лишь около 10% миграционного потока в Германию, а подавляющее большинство переселений вообще не связано с темой бегства от преследований. Поэтому, когда речь заходит о создании определённых негативных образов, приходится говорить о серьезном искажении всей дискуссии. Не забывая, что ненависть к мигрантам проецируется не только на новоприбывших, но и на примерно 30% граждан страны.
Потомки же немецких переселенцев, которых Бенджамин Франклин когда-то называл «пфальцскими деревенщинами», давно и прочно интегрировались в американское общество и сегодня составляют одну из крупнейших этнических групп страны. И никто уже не помнит, и не обратит внимание на их происхождение после ассимиляции.
Колоссальное опоздание
В самой же Федеративной Республике интеграция мигрантов происходит намного медленнее. Ольтмер называет это «колоссальным опозданием» — у многих людей до сих пор нет возможности урегулировать свой статус и получить стоянныйпо вид на жительство, хотя все стороны понимают, что эти люди могут и будут оставаться в стране. Сами отговорки чиновников: Ваш возраст не подходит, или вы плохо знаете немецкий, — слышатся алогично. Например: в Германию приехал человек с тремя высшими образованиями, знает 4 языка и пятый изучает немецкий. Человек профессиональный опыт которого позволил бы жить в любой стране Мира. Но у человека здесь семья. И что человек получает? Вместо того, чтобы ценить что специалист высокого класса выбрал для жизни Германию и дать ему или ей возможности, все что дается — это консультации, порой, повторяющие мысли самого человека. Также даются сомнительного качества языковые и профессиональные курсы, в это время казна теряет деньги на его пособие. А можно же было перенять опыт той же Канады, и привести миграцию в выгодный государству процесс, в котором выиграет и специалист, и бизнес и государство.
По мнению историка, немецкому обществу необходимо как можно скорее сесть за стол переговоров и определить, каким оно видит своё будущее нам нужен так называемый «Новый коллективный договор». Такую дискуссию нельзя вести исключительно в комфортной обстановке собственного информационного пузыря и тем более на митингах, а также в соц сетях. Ибо в большинстве случаев такая дискуссия подпитывается иностранным лобби (Россия, Иран, Израиль, США, Китай), что делает дискуссию жесткой и даже болезненной. Так разжигается межнациональная и внутре-национальная рознь. И бездействие или пассивность политиков лишь усугубляет проблему. А потом эти политики удивляются росту популярности право и лево — радикальных групп и политиков-популистов.
История германской миграции: от переселенцев XVIII века, бежавших от нищеты за океан, до сегодняшних просителей убежища и трудовых мигрантов показывает, что вопрос принятия т.н. «чужаков» в любой из стран никогда не был только гуманитарным процессом. Предпосылки всегда появлялись из-за состояние экономики, демографии, культуры, образования и медицины, ожиданий от будущего и готовности общества признать новоприбывших частью себя, а не временными гостями. Для этого нужден новый коллективный договор, работа с специалистами социологами, а не с активистами, а также четко продуманная реформа похожая на те, которые провели такие страны как Канада, Австралия, ОАЭ и другие многонациональные страны, нуждающиеся в омоложении нации и в специалистах.
