Можно ли было предотвратить стрельбу в школе в Шонгау? Журналисты завладели новыми данными

Спустя почти три месяца всё выглядит совсем иначе: депутатский запрос в ландтаг показал, что полиция и прокуратура знали о 16-летнем подростке гораздо больше, чем признавали публично, а полицейские протоколы, которые должны были соединить все тревожные сигналы в одну оценку рисков, так и не были применены.

Задавать вопросы задним числом всегда легче, чем действовать превентивно, и это стандартная оговорка любого популиста в подобных историях. Но в деле случая в Шонгау, где нож нападавшего едва не оборвал жизни двух тринадцатилетних школьниц, разрыв между тем, что было известно органам власти, и тем, что они сделали с этим знанием, выглядит слишком большим, чтобы списать всё на случайность. С другой стороны: каждый житель Германии боится соблюдать многие Законы и даже выполнять свои обязанности, чтобы не попасть под последующую агрессию активистов и все последующие возможные проблемы, которые следуют за банальном вмешивании в дело активистов. А Вышестоящие власти уже много лет всегда принимают сторону именно активистов, чтобы не терять рейтинги. В итоге самый лучший следователь и полицейский просто пожалеет что выполнял качественно свои полномочия. Такова наша нынешняя реальность. И изменить ее можно только одним шагом, на который Власти никогда не пойдут..

Но что заставило одного из депутатов заняться этим делом

Гимназия Вельфен только начала новый учебный год и пытается вернуться к обычной жизни после июльской трагедии. Но вместо того чтобы трагическая история постепенно забывалась, она получила новый виток: депутат ландтага от СДПГ Кристиане Файхтмайер, бывший полицейский и специалист по вопросам внутренней безопасности, направила официальный депутатский запрос правительству Баварии с неудобными для Зёдера вопросами. Ответ, оказавшийся в распоряжении журналистов, раскрыл хронологию событий, которую прежде никто не складывал воедино, — и эта информация ставит под сомнение официальную версию о том, что предотвратить нападение было невозможно.

Обыск за десять месяцев до трагедии

Эта история началась не в июле, а значительно раньше. Весной 2025 года напавший позднее подросток впервые попал в поле зрения властей. По имеющимся данным, в одной из социальных сетей он публично восхвалял нападения на школы. Это стало основанием для расследования, в рамках которого в сентябре того же года следователи провели обыск в доме, где он живёт с родителями.

Изъятое при обыске трудно назвать безобидным:

несколько ножей;
балаклава;
бронежилет;
три мобильных телефона;
две игровые консоли (а приставки здесь при чем?);
множество носителей данных.

Представитель Министерства внутренних дел Баварии подтвердил этот перечень в официальном ответе журналистам, согласованном с министерствами юстиции, образования и социальных дел. Между обыском и нападением на гимназию Вельфен прошло десять месяцев — достаточно времени, чтобы детально оценить, насколько серьезную угрозу представляет подросток.

Дело на этом не было закрыто

В декабре 2025 года, уже после обыска, подросток пригрозил однокласснику насилием, и прокуратура Мюнхен II вернулась к расследованию. Последствия для самого подростка, гражданина Хорватии, нарастали постепенно: сначала временное отстранение от занятий, а затем вынужденный уход из гимназии Вельфен. При этом ни полиция, ни прокуратура так и не включили его в список лиц, подпадающих под особую процедуру т.н. «управления угрозами». Систему, которая как раз и создавалась для случаев с подобным набором признаков.

Как развивалось само нападение

Официальная версия министерства внутренних дел Баварии звучит так: «О подростке и всех деталях его дела мы узнали только 8 июля 2026 года, то есть уже после нападения. До этого подросток дважды был допрошен в присутствии законных своих представителей, школы и органами опеки». По утверждению представителей министерства, все они работали в тесном контакте, а прокуратура даже успела заказать психиатрическую экспертизу. После угроз однокласснику полицейские в Шонгау провели с подростком и его родителями так называемую «профилактическую беседу» — стандартную процедуру, при которой потенциальному правонарушителю дают понять, что он находится под наблюдением и какие последствия его могут ждать.

Этой процедуры оказалось недостаточно. В половину первого дня 8 июля в гимназии Вельфен была объявлена тревога. Когда бывший ученик вернулся в школу с пистолетом и ножом. Прозвучал один выстрел, но оружие дало осечку — обстоятельство, которое, по всей вероятности, спасло не одну жизнь. Двух тринадцатилетних школьниц нападавший несколько раз ударил ножом в верхнюю часть туловища. Девочки выжили благодаря везению и решительным действиям одноклассников, бросившихся на помощь. Самого нападавшего скрутили двое сотрудников школы еще до прибытия полиции, которая его и задержала. После нескольких месяцев реабилитации обе пострадавшие девочки сегодня снова продолжают ходить на занятия.

Прокуратура Мюнхен II на следующий день после нападения ходатайствовала перед следственным судьей об аресте подростка сразу по двум эпизодам покушения на убийство в совокупности с причинением тяжкого вреда здоровью. Министр внутренних дел Германии Александр Добриндт, лично приехавший на место трагедии, заявил тогда, что, по предварительным данным, нападавший действовал в состоянии острого психологического кризиса и выбрал жертв случайно. Эта формулировка впоследствии стала одним из спорных пунктов во всей этой истории.

Почему информация из министерства вызывает вопросы

Именно здесь депутатский запрос обнажил самое неудобное для властей. Первый отчёт прокуратуры о следственном производстве по уголовному делу и о постановлении на обыск дошел до министерства юстиции лишь 4 сентября — спустя почти год после самого обыска. Детали о том, что именно нашли в доме подростка, следователи передали министерству только 23 июня 2026 года, за две недели до нападения. А отчёт об этом, прошедший через Центральное управление по борьбе с экстремизмом и терроризмом (ZET) при Генеральной прокуратуре Мюнхена, поступил в министерство юстиции только 8 июля — формально в день трагедии, но, судя по информации из ответа на депутатский запрос — уже после неё.

Еще более неудобным фактом является то, что специалисты ZET, отвечающие именно за борьбу с терроризмом и радикализацией, узнали о уголовном деле подростка не позднее конца 2025 года, однако официально приняли его в производство лишь спустя несколько дней после нападения в школе — когда предотвращать что-либо было уже бессмысленно.

Отдельного внимания заслуживает и найденный при обыске текст на английском языке, который следствие описывает как т.н. «манифест» и который подросток, предположительно, опубликовал в интернете. В нём он крайне пренебрежительно отзывался о женщинах, евреях, мусульманах, геях, трансгендерных людях и конкретных людях из своего окружения. По данным следствия, в документе есть достаточно надежные указания на то, что подросток состоял в онлайн-сообществе поклонников нападавших на школы — субкультуре, которая регулярно оказывается в поле зрения служб безопасности по всей Европе.

Как министерство объясняет собственное бездействие

Официальная позиция министерства внутренних дел выглядит так: «До нападения на школу формального отнесения подростка к группе риска с учетом имевшейся на тот момент информации не произошло. Действующая концепция определяет лицо из группы риска как человека, в отношении которого есть т.н. «объективные признаки, позволяющие субъективно полагать, что он в будущем может совершить тяжкие преступления, прежде всего насильственные и (или) сексуальные». Эта формулировка, которую в самом же документе признается громоздкой. При этом министерство настаивает, что полиция приняла все правовые и фактические меры, которые были для нее возможны. Эту фразу нетрудно прочитать как попытку переложить часть ответственности на органы юстиции, которые как раз отвечали за движение документов между инстанциями. Но в то же время, как и в случаях с Премьер-Министров Баварии и Министром Образования и даже Здравоохранения, мы уже привыкли к тому, что представители Правительства Баварии каждый день в стиле Трампа делают громкие популистские заявления, но когда дело доходит до трагедий — мы видим лишь переведение стрелок друг на друга, а не взрослую ответственность за свой непрофессионализм и пассивность.

Файхтмайер с трактовкой правительства Баварии не согласна. Опираясь на собственный ответ правительства земли, она сделала однозначный вывод: «Нападение можно и нужно было предотвратить. Такие ошибки и бездействие — недопустимы», — считает она. По её мнению: «Задолго до 8 июля должна была сработать тревога и подключиться превосходная система управления угрозами в полиции», — именно та система, которая формально существует для подобных случаев, но в деле подростка из Шонгау система так и не была задействована. СДПГ требует, чтобы министр внутренних дел Баварии Иоахим Херрманн (ХСС) лично отчитался по этому делу перед комитетом ландтага по внутренним делам; отчет ожидается 14 октября. А лучше, чтобы Министры Баварии наконец начали поступать как европейцы: признавать ошибки и в таких случаях подавать в отставку, отдавая свой министерский портфель профессионалам, а на устроенным по квотам лояльным Премьеру людям.

Почему это важно

Произошедшее в Шонгау совсем не похоже на типичную трагедию, о которой невозможно было знать заранее. Восхваление нападений на школы в соцсетях, ножи и бронежилет, найденные при обыске, прямая угроза однокласснику, исключение из гимназии — ни один из этих фактов сам по себе не доказывает, что человек неизбежно нападёт на школу, но вместе они образуют именно ту совокупность признаков, ради распознавания которой и создавалась система управления угрозами.

Главная проблема, судя по всему, не в том, что кто-то из конкретных сотрудников полиции или прокуратуры не выполнил свою работу, а в том, как устроено взаимодействие между инстанциями в Баварии, и как этими инстанциями руководят популисты из Правительства. А точнее не руководят, ибо заняты постоянными интервью и хождениями по банкетам. Ведь обыск у подростка был проведен еще в сентябре 2025 года, но его результаты дошли до министерства юстиции только в день нападения на школу, а служба по борьбе с терроризмом знала о подростке месяцами, но формально занялась его делом уже после трагедии. Предстоящий отчет министра внутренних дел должен ответить на вопрос, идет ли речь о системном сбое, который можно и нужно исправить до следующего подобного случая, или о стечении обстоятельств, предотвратить которое действительно было невозможно. И от этого ответа будет зависеть, какие выводы жители Баварии сделают о своем правительстве и его профессионализме.