Международный порядок, сформировавшийся по окончании Второй мировой войны, подошел к своему историческому концу.
Федеральный канцлер Фридрих Мерц в рамках Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2026 года констатировал: «Данный порядок, остававшийся несовершенным даже в свои лучшие периоды, в прежнем виде более не существует.» Это свидетельствует о тектонических сдвигах в глобальной политике, где старые институты безопасности теряют свою легитимность и дееспособность, оставляя европейские государства перед лицом неопределенности.
Собеседники в азиатском регионе нередко выражают недоумение по поводу обеспокоенности некоторых европейцев.
Бывший сингапурский дипломат Билахари Каусикан в беседе с корреспондентом DW на полях азиатского форума по безопасности «Диалог Шангри-Ла» отметил: «Я полагаю, что соперничество и конфликты выступают фундаментальными характеристиками международных отношений.
Эти неизменные, суровые истины оставались скрытыми лишь на протяжении короткого исторического отрезка — примерно двадцати лет, со дня падения Берлинской стены до начала глобального финансового кризиса. То был исключительный этап во всемирной истории.»
Он также добавил: «Европа ошибочно сочла геополитические джунгли окончательно укрощенными, в связи с чем столкнулась с серьезным потрясением.»
Данный дуализм восприятия подчеркивает, что долгое отсутствие крупных военных столкновений на европейском континенте создало иллюзию вечной стабильности, тогда как остальной мир продолжал жить в условиях жесткой геополитической конкуренции.
Соединенные Штаты Америки не вернутся к прежней роли
Политолог и руководитель Азиатско-Тихоокеанского представительства Фонда имени Фридриха Эберта Марк Саксер в интервью DW пояснил, что различие во взглядах между Европой и Азией обусловлено разным историческим опытом. Европа имела возможность рассчитывать на реализацию концепции либерального миропорядка, находясь под защитой американского оборонительного зонтика. Для Азии подобный сценарий оставался немыслимым, поскольку регион на протяжении десятилетий балансировал между локальными конфликтами и жестким соперничеством ядерных держав.
Попытки утвердить либеральный мировой порядок Марк Саксер считает потерпевшими неудачу, при этом он подчеркнул: «Возвращение США к роли, которую они выполняли до 2010-х годов, представляется невозможным ввиду структурных факторов.» Период однополярного мира завершился. Соединенные Штаты столкнулись со стратегическим перенапряжением сил из-за одновременного вовлечения в кризисные зоны в Европе, на Ближнем Востоке и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Внутренние экономические проблемы и политическая поляризация внутри самих США также подрывают их способность выступать в роли безальтернативного глобального гаранта безопасности.
Концепции великих держав
Томас Клайне-Брокхофф из Германского общества внешней политики в беседе с корреспондентом DW охарактеризовал действия Вашингтона не как перенапряжение сил, а как реализацию имперского проекта. По его словам: “США стремятся»заложить основы гегемонистского мира великих держав — своего рода глобального директората с участием России и Китая.»
Они хотят построить систему, опирающуюся на разделение сфер влияния между ключевыми игроками. Это означает переход от ценностно-ориентированной политики к прагматичному разделению планеты на зоны ответственности, где интересы средних и малых стран практически не учитываются.
В результате международное право и многосторонние институты, включая Организацию Объединенных Наций, подвергаются разрушению со стороны США, Китая и России, при этом каждый субъект преследует собственные цели и руководствуется личными мотивами. Совет Безопасности ООН все чаще оказывается парализован взаимными вето, что лишает международное сообщество главного инструмента предотвращения масштабных кризисов.
Следствием данных процессов, по мнению Марка Саксера, опубликовавшего книгу под аналогичным названием, становится формирование «волчьего мира» — реальности, в которой право сильного преобладает над силой права. В такой системе малые государства вынуждены искать защиты у крупных ядерных держав, жертвуя частью своего суверенитета ради элементарного выживания.
Противодействие намечается от Азии до Америки
Большинство остальных государств мира естественным образом не заинтересованы в подобном развитии событий. Какие же ответные меры сейчас намечаются?
Томас Клайне-Брокхофф выделяет три конкретных варианта реагирования, выбор которых зависит от географического положения страны и ее стратегического окружения.
Япония, находящаяся в непосредственной близости от усиливающегося Китая и располагающая ограниченным числом единомышленников в Азиатском-Тихоокеанском регионе, вынуждена двигаться по пути углубления взаимодействия с США. Токио активно наращивает оборонный бюджет и модернизирует армию, стремясь стать ключевым военным союзником Вашингтона в регионе для сдерживания пекинских амбиций.
Европа, обладающая географическим единством и высокой степенью политической интеграции, делает ставку на т.н. «укрепление собственного экономического и военного потенциала», — отметил Томас Клайне-Брокхофф.
При этом европейские государства стремятся удерживать США в рамках общих обязательств на протяжении переходного периода как можно дольше, чтобы в конечном итоге, если это удастся, обрести стратегическую самостоятельность. Это требует от ЕС не только масштабных инвестиций в оборонный сектор, но и преодоления внутренних разногласий между восточными и западными членами союза.
Третью модель — своего рода коалицию средних держав — сформулировал Марк Карни в своем докладе на Всемирном экономическом форуме в Давосе в 2026 году: «Прежний порядок не вернется. Нам не следует выражать сожаление по этому поводу. Ностальгия не может служить стратегией. Однако на месте прежних разломов мы способны построить более эффективную, прочную и справедливую систему. Именно в этом заключается задача средних держав.» Такие страны, как Канада, Австралия, Южная Корея и Индонезия, могут объединить усилия для защиты судоходства, глобальной торговли и климатических соглашений без прямой оглядки на сверхдержавы.
Пересмотр позиций в многополярных реалиях
Марк Саксер, разделяющий позицию Марка Карни, указывает на ключевую особенность текущего процесса трансформации: расширяется состав участников дискуссии. «Впервые за несколько столетий незападные державы принимают определяющее участие в формировании контуров будущего мироустройства.» “В отличие от прошлых эпох, понятие международного порядка больше не будет тождественно понятию вестернизации», — констатировал Марк Саксер.
Запад теряет монополию на установление глобальных правил игры, и это требует выработки нового дипломатического языка.
Политические концепции будут вынуждены учитывать как подходы Китая, где правила служат в первую очередь интересам коллектива, а не индивида, так и базовые принципы мусульманского мира, опирающиеся на общину верующих. Вместе с тем внутри данных идеологических систем также существуют внутренние противоречия, примером чему служит соперничество между шиитским и суннитским направлениями в исламе. Попытки навязать универсальные западные стандарты в таких условиях лишь углубляют раскол, поэтому будущая стабильность зависит от способности систем к мирному сосуществованию.
Стратегия выживания в условиях «волчьего мира»
Для успешного функционирования в текущих реалиях Марк Саксер выделяет три направления, дополняющие тезисы Марка Карни:
Во-первых, к процессам необходимо привлекать меньшие государства, такие как Украина, Новая Зеландия, Норвегия или Сингапур. Любой субъект, демонстрирующий готовность к конструктивному решению проблем, приносит пользу. Малые страны часто обладают уникальной дипломатической гибкостью, а также неожиданными возможностями (как в случае с Украиной) и могут выступать эффективными посредниками в переговорах.
Во-вторых, взаимодействие должно строиться не в формате жестких альянсов, а на основе т.н. «партнерств центра», что позволит избежать формирования противоборствующих блоков. Такие гибкие коалиции создаются под конкретные задачи, будь то продовольственная безопасность или регулирование искусственного интеллекта.
«В-третьих, процесс преодоления глобальных вызовов в условиях ограниченных ресурсов не может опираться исключительно на коалиции демократических государств. Партнерства в центре должны объединять все нацеленные на результат страны, независимо от специфики их внутреннего устройства», — отметил Марк Саксер — “В условиях климатического кризиса или угрозы новых пандемий жесткий идеологический отбор партнеров становится непозволительной роскошью.”
Концепция «Хельсинки 2.0»
Подобный прагматичный подход предполагает отказ от политики, основанной исключительно на общности ценностей и поиске партнеров-единомышленников. На смену ценностным ориентирам приходят общие интересы. Вместо конфронтации или обособленного существования государства развивают сотрудничество в тех сферах, где их интересы совпадают, и приостанавливают его в точках расхождения. Данный механизм реализуется при обязательном соблюдении базовых принципов, включая права человека, что позволяет сохранять минимальные гуманитарные стандарты даже при отсутствии политического доверия.
Для реализации этой задачи Марк Саксер предлагает использовать модель «Хельсинки 2.0». В начале 1970-х годов, в период противостояния Востока и Запада, США и СССР при участии европейских стран — членов НАТО и Организации Варшавского договора в ходе Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе согласовали взаимные обязательства, не имевшие статуса международного договора. Заключительный акт, ставший известным как Хельсинкские соглашения, регулировал ключевые вопросы безопасности на континенте и сводился к формуле т.н. «универсализм без вмешательства во внутренние дела». По мнению политолога, данный опыт вновь обретает актуальность, так как позволяет зафиксировать нерушимость границ и правила деэскалации между соперничающими блоками в условиях новой холодной войны.
Сосуществование различных систем
Томас Клайне-Брокхофф выражает скептицизм относительно устойчивости подобных конструкций, указывая на дефицит влиятельных гарантов порядка в современных условиях. «Любая система нуждается в силах, способных обеспечивать контроль, и в минимальном уважении к установленным правилам.»
Концепция гибких партнерств, участники которых взаимодействуют в сфере климатической политики, но противостоят друг другу в вопросах безопасности, остается нестабильной. Оценивая тезисы Марка Карни, Томас Клайне-Брокхофф отметил: «Я вижу наличие противодействующих сил, но не вижу факторов, способных их объединить.» Средние державы слишком неоднородны и преследуют различные цели, что затрудняет координацию их действий на постоянной основе.
Вместо этого аналитик констатирует формирование многоуровневого мира, характеризующегося параллельным существованием различных моделей порядка с ограниченной глубиной влияния. Возможным сценарием представляется создание обособленной системы государств-единомышленников, включающей ЕС, Японию и Австралию, чье влияние при этом будет замыкаться преимущественно на них самих. Это приведет к фрагментации глобального пространства, где экономические и технологические стандарты будут сильно различаться от блока к блоку.
Риски для глобальной стабильности
Текущие тенденции существенно осложняют защиту глобальных общественных благ. Задачи по сдерживанию климатических изменений, минимизации международных рисков в сфере здравоохранения, включая пандемии, а также обеспечению безопасности становятся трудновыполнимыми. Отсутствие единого координационного центра ведет к тому, что международные соглашения по экологии и контролю над вооружениями систематически саботируются ключевыми игроками из-за сиюминутных выгод.
В связи с этим Томас Клайне-Брокхофф прогнозирует наступление эпохи долгосрочного одностороннего извлечения выгоды. Вместо совместной работы над преодолением глобальных вызовов отдельные международные актеры будут во все большей степени ориентироваться на достижение собственных преимуществ, перекладывая издержки на соседей по региону. Хорошим примером служат отношения между Венгрией и Украиной, а также между Украиной и Польшей.
Для предотвращения подобного сценария Марк Саксер считает безальтернативным развитие взаимодействия между партнерами на основе прагматизма. Сформулированная им концепция трансформационного реализма, по его мнению, предоставляет оптимальную возможность для интеграции различных подходов к мироустройству после завершения либеральной эпохи, позволяя решать конкретные глобальные задачи без скатывания к блоковому противостоянию. Мир вступает в период сложного маневрирования, где выживание будет зависеть не от идеологической чистоты, а от способности договариваться в условиях перманентного кризиса.
Источник: DW
Latest Posts
