Дипломатический календарь Пекина наглядно иллюстрирует этот масштабный сдвиг: сначала Дональд Трамп, теперь Владимир Путин — в китайской столице один за другим сменяются главы крупнейших ядерных держав планеты.
Подобная концентрация визитов на высшем уровне наглядно демонстрирует ключевую тенденцию текущего десятилетия: пока США и Россия последовательно ослабляют свои геополитические и экономические позиции в затяжных военных конфликтах и глупыми решениями их лидеров (если их можно назвать лидерами), председатель КНР Си Цзиньпин расчетливо наращивает глобальное влияние. В условиях очевидного кризиса прежней системы сдержек и противовесов именно Китай перенимает роль главного арбитра и наиболее стабильного участника макроэкономических и геополитических процессов.
Дональд Трамп едва успел покинуть дипломатические резиденции Пекина, как туда уже отправился с официальным визитом Владимир Путин, ну или очередной его двойник. Сначала американский президент, затем российский руководитель — два автократа, которые искренне считают себя историческими фигурами мирового масштаба и стоят во главе могущественных государств, обладающих колоссальными военными и человеческими ресурсами. Однако в данный исторический момент оба они, несмотря на всю декларируемую независимость, остро нуждаются в стратегическом взаимодействии с одной конкретной страной — с Китаем. Это кардинально меняет привычную расстановку сил на международной арене, превращая Пекин в обязательную точку согласования любых глобальных решений.
В этом геополитическом раскладе и заключается главный аналитический итог ушедшей недели. Ни Трамп не выглядел сильной, диктующей свои условия стороной на этой двусторонней встрече, ни Путин не имел возможности говорить с позиции безусловного паритета. Безусловным и единственным победителем этой дипломатической весны стал Си Цзиньпин. Ему не нужно лично отправляться в зарубежные турне для урегулирования кризисов или поиска компромиссов — он сам принимает высокопоставленных гостей в Пекине. Столица Поднебесной превратилась в ключевой центр силы государства, которое уже очень давно переросло ограниченный статус простой «мировой фабрики» и теперь активно формирует собственную повестку дня.
Китайская народная республика последовательно стремится полностью перестроить существующий мировой порядок и как минимум прочно встать на один иерархический уровень с американцами, ликвидировав однополярное доминирование Вашингтона. Трамп и Путин при реализации этой долгосрочной стратегии оказываются весьма полезными, хоть и ситуативными инструментами для председателя КНР, пусть даже их непредсказуемые действия на международной арене регулярно доставляют Пекину немало тактических забот и создают дополнительные экономические риски.
Зависимость Путина увеличивается
Трампу в контексте разгорающегося ближневосточного конфликта вокруг Ирана критически необходимо дипломатическое и экономическое влияние Пекина на официальный Тегеран для деэскалации ситуации. Кроме того, высокотехнологичная промышленность самих США напрямую зависит от бесперебойных поставок редкоземельных металлов из Китая, альтернативу которым найти в ближайшие годы практически невозможно. Да и в макроэкономическом плане американская администрация не способна просто так, в одностороннем порядке разорвать связи с Китайской республикой — их внутренние рынки и миллиардный товарооборот слишком тесно переплетены десятилетиями глобализации.
Путин, в свою очередь, нуждается в благосклонности Пекина еще сильнее, поскольку возможности для его маневра крайне ограничены западными санкциями. С началом масштабных боевых действий в Украине он сознательно завел экономику и внешнюю политику России в такую глубокую зависимость, о реальных масштабах которой в Кремле предпочитают никогда не говорить вслух в официальных заявлениях.
Без поддержки со стороны Китая российская финансовая система, с высокой долей вероятности, уже столкнулась бы с системным коллапсом и жесткой изоляцией. Без крупных китайских покупателей сырьевой бизнес Москвы, лишенный европейских рынков сбыта, был бы сопряжен с огромными, практически непреодолимыми логистическими и финансовыми трудностями. Это текущее взаимодействие трудно назвать партнерством равных — это очевидная и прогрессирующая зависимость, завернутая в обертку дружелюбных улыбок и протокольных заверений.
Российская Федерация в результате затянувшегося противостояния оказалась в очевидном стратегическом тупике. В российско-украинском конфликте ситуация кардинально изменилась: современные беспилотники теперь регулярно угрожают не только удаленным российским экономическим объектам и нефтеперерабатывающим заводам, но и сама Москва больше не защищена полностью от воздушных атак.
В то же время США в иранском узле противоречий не сумели добиться реальной смены правящего режима или полностью ликвидировать угрозу блокады стратегически важного Ормузского пролива, что бьет по позициям Вашингтона как мирового гаранта безопасности.
Таким образом, и Путин, и Трамп прибыли на переговоры в Пекин заметно ослабленными из-за изнуряющих войн, которые они ведут напрямую или опосредованно. Китайское руководство же, как показывает многовековая история этой цивилизации, в своей внешней политике вообще не знает понятия искренней дружбы — оно неизменно руководствуется исключительно собственными прагматическими интересами и соображениями выгоды.
Китай извлекает выгоду из чужих конфликтов
Трамп во время своего официального визита подчеркнуто расточал комплименты и похвалы в адрес Си Цзиньпина, публично заявляя, что для него является огромной честью быть личным другом председателя КНР. Фактически он приехал в роли дипломатического просителя, рассчитывая выторговать выгодные для Вашингтона торговые сделки и снизить дефицит баланса.
Путин тоже может по-прежнему внушать страх странам Европы своей ядерной риторикой, но в залах заседаний в Пекине он больше не вершит глобальную историю самостоятельно. Здесь он выступает скорее в роли крупного продавца, которому жизненно необходимо оперативно сбыть российское углеводородное сырье, продемонстрировать геополитическую лояльность и подписать новые торговые соглашения. Россия сегодня остро нуждается в Китае как в надежном экономическом страховом полисе против тотальной изоляции со стороны Запада.
Си Цзиньпин вполне охотно идет на это экономическое сближение, так как оно открывает колоссальные преференции для его собственной страны. Он покупает российские ресурсы, но делает это исключительно на своих жестких условиях, диктуя цены и ведя сложную геополитическую игру сразу на нескольких шахматных досках.
Китайская дипломатия так официально и не осудила действия России в Украине, упорно называя происходящее «украинским кризисом». Пекин при этом твердо утверждает, что не поставляет Москве летальное оружие и строго соблюдает нейтралитет. Однако российская промышленность бесперебойно получает из Китая огромный объем товаров двойного назначения, без которых невозможно современное производство. Микросхемы, передовая электроника, сложное станкостроение, навигационное оборудование и компоненты для сборки беспилотников — все это идет сплошным потоком и способно затягивать боевые действия на неопределенный срок. Си Цзиньпин не нажимает на спусковой крючок сам, но тщательно заботится о том, чтобы у Путина оставались достаточные материальные ресурсы для долгого и изнурительного противостояния с коллективным Западом. Тем самым ослабляя Россию и открывая путь к своей будущей интервенции в Сибирь и на Дальний Восток.
В этом подходе кроется глубокий и циничный смысл данных межгосударственных отношений: официальный Китай на международных трибунах постоянно говорит о мире, но при этом колоссально зарабатывает на чужом конфликте.
При всем этом Си Цзиньпин совершенно не желает внезапного краха или дестабилизации России. Ослабленная, зависимая и послушная Россия крайне полезна для Китая в качестве ресурсного тыла, а вот распадающаяся, охваченная хаосом страна — смертельно опасна.
(«Если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо проплывет труп твоего врага», — Сунь Цзы “Искусство Войны” — ред)
Государства имеют протяженную общую сухопутную границу, безопасность которой Пекин пока не хочет ставить под удар. Их временно объединяет категорическое неприятие мирового порядка во главе с США. Обе авторитарные системы полностью отвергают ценности либеральной демократии, независимые суды и свободную прессу, видя в них угрозу своему существованию.
И Путин, и Си Цзиньпин безусловно стремятся к абсолютной власти и признанию их зон влияния. Но между ними есть принципиальная методологическая разница: Москва на мировой арене действует грубо, импульсивно и прямолинейно — эмоционально неуравновешенные амбиции, в то время как Пекин ведет себя в разы терпеливее и тоньше.
Россия делает ставку на классические инструменты ХХ века — танки, ракеты и прямые военные угрозы. Китай тоже стремительно наращивает современную военную мощь, но преимущественно использует экономические зависимости, экономическую и культурную экспансию, контроль цепочек поставок, редкоземельное сырье и тихую финансовую дипломатию.
Путин ведет открытые боевые действия, неизбежно теряя остатки геополитического влияния. Си Цзиньпин аккумулирует системную силу, пока остальные игроки истощают себя.
Путин действует по Сталинским лекалам, Си придерживается классического труда “Искусство войны”.
Прагматичный расчет Си Цзиньпина
Европейским политическим элитам в этой ситуации точно не стоит поддаваться иллюзиям и заблуждаться в происходящем. Китайская дипломатия очень охотно рассуждает на международных саммитах о стабильности, неделимой безопасности, мире и необходимости инклюзивного диалога. Это всегда звучит безобидно, респектабельно и порой даже вполне разумно.
Но реальная политика Пекина никогда не бывает нейтральной — это всегда ледяной прагматичный расчет. В отличие от импульсивных, часто действующих из внутриполитических соображений Трампа, Нетаниягу и Путина, руководство Пекина всегда видит перед собой долгосрочные стратегические цели на десятилетия вперед.
Китай сознательно преподносит себя развивающемуся миру как островок абсолютного спокойствия. Именно такой выгодный образ хочет зафиксировать Си Цзиньпин: с одной стороны — хаотичная, раздираемая внутренними кризисами Америка, с другой — агрессивная, непредсказуемая Россия, а между ними — стабильный, экономически надежный и жестко контролируемый с миллиардным населением Китай.
Это весьма качественная пропаганда, но она безотказно работает на глобальном Юге, потому что Трамп и Путин своими деструктивными действиями невольно ей подыгрывают. Они добровольно дают Си Цзиньпину то, в чем его администрация нуждается сильнее всего — колоссальное пространство для геополитического маневра и заключения выгодных союзов. В том числе со странами, которых либо отвергли два автократа, либо подтолкнули к разрыву близких отношений с США и Россией.
Все это, конечно, не означает, что Китай уже окончательно стал абсолютной и неоспоримой доминирующей сверхдержавой. У Пекина тоже хватает серьезных внутренних проблем, которые сдерживают его экспансию: заметное замедление темпов экономического роста, тяжелое демографическое давление из-за старения населения и растущее недоверие со стороны ближайших азиатских соседей. Но подлинное международное влияние рождается не только из демонстрации собственной абсолютной силы — оно очень часто подпитывается очевидной слабостью и стратегическими ошибками всех остальных игроков. И Си Цзиньпин сейчас крайне успешно пользуется этим правилом.
Европе давно пора извлечь из этих визитов четкий и жесткий урок: сегодня категорически нельзя рассматривать Китай только как сложного торгового партнера, а Россию — как изолированную региональную проблему безопасности. Эти вопросы теперь неразрывны и представляют собой сообщающиеся сосуды. Действия Путина на европейском театре безопасности становятся возможными исключительно благодаря молчаливой экономической поддержке Китая. В свою очередь, дальнейшее усиление Китая существенно облегчается из-за глубоких разногласий внутри Запада и непредсказуемой, изоляционистской внешней политики Трампа. Такова суровая реальность новой эпохи большой шахматной игры.
Подводя итог, можно констатировать, что текущее балансирование Пекина между Москвой и Вашингтоном — это не случайность, а системно реализуемый сценарий. Си Цзиньпин успешно конвертирует чужие военные амбиции и политические кризисы в собственный геополитический капитал.
Для мыслящего наблюдателя очевидно, что исход этого противостояния определится не на полях сражений, а в кабинетах Пекина, где сегодня медленно, но верно переписываются правила глобального общежития на ближайшие полвека.
